Iнформацiйно-просвiтницька та освiтня Опубліковано 23.05.15

До 85-річчя з дня народження Людмили Жоголь. Вечір пам’яті

аватарУ Національному культурному центрі України в Москві на сороковини з дня смерті Людмили Гоголь (1930–2015) відбувся вечір памяті Майстрині.

Усі, хто зібрався в Бібліотеці імені Богдана Ступки, знали Людмилу Євгенівну особисто. У Культурному центрі з 2002 року пройшли три її персональні виставки, тут вона презентувала роботи своїх учнів – студентів Київського державного інституту декоративно-прикладного мистецтва і дизайну імені Михайла Бойчука, саме в його виставковій залі передавала в дар Музею-заповіднику «Царицине» (Москва) один із найкращих своїх гобеленів – «Квіти Парижа». А коли приїздила до Москви у справах, не пов’язаних із Центром, то все одно завжди зупинялась саме тут і з величезним задоволенням спілкувалась із генеральним директором Володимиром Мельниченком та колективом, професіоналізм якого цінувала дуже високо.

Людмилу Євгенівну ще за життя називали «жінкою-легендою», а вона ніяковіла, коли її хвалили, хоча, безперечно, прекрасно знала, що її заслуги та вклад у розвиток мистецтва гобелену в Україні ніхто ще не перевершив.

Монографія про її творчість, що вийшла у київському видавництві «Либідь» у 2008 році, називалася «Людмила Жоголь — волшебница художественного текстиля». І вона дійсно була чарівницею. І не тільки в царині гобелену, але й по життю. Надзвичайно мудра та розумна жінка, яку можна було слухати годинами, з якою було цікаво ходити на виставки, чути і бачити, скільки тут, у Москві, було цінителів її творчості.

23 травня їй виповнилося б 85 років. І до останнього дня вона не втрачала оптимізму, хоча останніми роками пережила багато горя та втрат.

Людмила Євгенівна народилася в 1930 році в Києві. Закінчила Львівський інститут прикладного та декоративного мистецтва (1954). Її гобелени та тканини прикрашають Адміністрацію Президента України, Київську міську Раду, Президію Національної академії наук, Національний банк, Художній фонд України, Будинок кіно; інтер’єри готелів «Київ», «Русь», «Дніпро» (всі — у Києві), «Чорне море» (в Одесі); Посольство України в РФ, Музей-заповідник «Царицине» (Москва), а також зберігаються в колекціях художніх музеїв різних міст Бельгії, Греції, Італії, Канади, Норвегії, Франції.

Була завідуючою кафедри текстилю в Інституті декоративно-прикладного мистецтва і дизайну імені М. Бойчука.

З 1978 до 2011 р. відбулося 23 персональні виставки художниці, в тому числі в Культурному центрі України в Москві (2000, 2002, 2009). Створила понад 200 чудових гобеленів та оригінальних верет, ліжників, художніх розписів по тканині. Автор книг «Тканини в інтер’єрі» (1968), «Декоративне мистецтво в інтер’єрі житла» (1973), «Декоративно-прикладне мистецтво Української РСР» (у співавторстві, 1986) та більше 100 статей з питань синтезу мистецтва і архітектури.

Член Національної спілки художників України (1960), кандидат мистецтвознавства (1965), народний художник України (1994), академік Національної академії архітектури України (2000).

У 2006 р. за високі досягнення в галузі мистецтва Л. Жоголь визнана «Жінкою III-го тисячоліття». Нагороджена орденами княгині Ольги III (2000) і II (2012) ступенів.

15 квітня 2015 року Людмили Жоголь не стало. Але вона залишиться на відеоплівках, фотографіях та аудіозаписах, частину з яких ми переглянули та прослухали на вечорі пам’яті. І, безумовно, у нашій пам’яті та серцях. І поки ми будемо бачити її роботи, читати її книги, слідкувати за успіхами її учнів, у яких вона вкладала всю свою душу та серце, Людмила Євгенівна буде з нами. Царство небесне Вам, Майстрине!

*  *  *

У 2011 році, коли Людмила Євгенівна приїздила на виставку французького майстра гобеленів Ж. Люрса, що проходила в художній галереї Зураба Церетелі, ми спілкувались з нею більше двох годин, і мені поталанило разом із нею потрапити на ту виставку. Враження були неперевершеними. Результатом тих розмов стало інтервʼю, надруковане на сайті Культурного центру, а пізніше у книзі «Національний культурний центр України – Шевченків дім у Москві» (М.: Домашня бібліотека, 2014). Його і пропонуємо вашій увазі.

 

Людмила Жоголь: «Дети — это визитная карточка родителей»

 

Первое мое знакомство с Культурным центром Украины в Москве началось с выставки гобеленов Людмилы Жоголь. Через пару лет, уже работая здесь, лично познакомилась с Людмилой Евгеньевной. Удивительный человек. Уникальный. Добрейшей души. Открытый, искренний. И, несмотря на все жизненные испытания, не озлобилась, не отчаялась. Не в ее характере унывать и сдаваться. Она — борец. И в личном, и в профессиональном. А потому стала тем, кем есть сегодня. Народный художник Украины, академик Национальной академии архитектуры Украины, кандидат искусствоведения, заведующая кафедры художественного текстиля и моделирования костюма Киевского государственного института декоративно-прикладного искусства и дизайна им. М. Бойчука. За ее плечами участие в 97 выставках от республиканского до международного уровня, среди которых 27 — персональных. Она — автор более 200 гобеленов, 6 книг и более 100 статей.

У художницы есть еще одна черта, достойная подражания: Людмила Евгеньевна всегда и в любой ситуации не опускает голову, держит красивую осанку и улыбается. А что на сердце, знает только она. Это ее личное пространство, в которое мы старались не вторгаться.

— Людмила Евгеньевна, я вижу на столе исписанные бумаги. Неужели ночью работали?

— За ночь написала статью. Я всегда по свежему должна написать. Эта привычка, как говорится, выработалась годами.

— Извините, что перескочу на другую тему. Вы пьете по утрам кофе без сахара. Еще в чем-то себя ограничиваете?

— Я умею собой управлять. Во-первых, в быту никогда не стремлюсь к максимуму, а довольствуюсь минимумом еще с военных лет. Даже если нужно что-то купить, могу долго выбирать какую-то вещь, а потом задать себе вопрос: а зачем она мне нужна? Ведь есть хорошие вещи в гардеробе. За модой ведь все равно не угнаться, хотя всегда любила красиво одеваться. Что, впрочем, должна делать любая женщина и в любом возрасте. Я — человек определенного стиля.

— Можете его описать?

— Строгий. Деловой. И, главное, соответственно возрасту. Мне даже как-то жалко женщин, которые в значительных годах стараются себя примолодить.

— У вас многодетная семья?

— Только мы с сестрой.

— Дружно жили?

— Дружно. Я на семь лет старше, поэтому все время ее опекала.

— В быту вы — минималист. А в творчестве?

— Исключительно максималист. По гороскопу я Близнецы, двойственный знак. Но если в отношениях с людьми я определяюсь раз и навсегда, то творчеству присуща двойственность, которая выражается не в том, что я бросаюсь от одного стиля к другому, а в том, что у меня два направления: искусствоведение и гобелен, что просто спасает. Когда начинаю работать над гобеленом, забываю обо всем. Но в  состоянии усталости переключаюсь на искусствоведение. И эта смена деятельности всегда проходит очень легко. Как правило, книга или статья «выливается».

— Но это же настоящее счастье!

— Конечно, счастье. Вчера в академии, где в 1963 году защищала диссертацию, прошло настолько великолепное мероприятие, что у меня, с одной стороны, возникло желание тут же бежать в мастерскую и творить, а с другой, вот за ночь написала статью.

— Ваши книги посвящены оформлению интерьеров, архитектуре и исследованиям влияния искусства на интерьер. Вы довольно часто сами их оформляете. Сталкиваетесь с тем, что нужно что-то доказывать, кого-то в чем-то переубеждать?

— Если и приходится, то стараюсь это делать очень мягко. Нельзя быть категоричной. Один пример. В 1998 году Министерство внутренних дел пригласило меня сделать занавесы в актовом зале. Помню, мне для эскизов дали всю их атрибутику: щиты, портрет Дзержинского, оружие и т. д. Я все это взяла и… как махнула цветы! Приношу. Меня, мягко говоря, не поняли. Тогда я объяснила: вот вы заходите в здание и видите пушки и оружие, дальше — тоже самое, заходите с девушкой или женой на какое-то мероприятие в актовый зал… И тут опять все это? Зачем? Знаете, даже не сопротивлялись и подписали мои эскизы моментально.

— Дома большая коллекция?

— Тридцать три гобелена в мастерской. Тридцать три злотых.

— Вы всю жизнь возрождаете искусство гобелена. Много написали книг и статей, много пишут о Вас и Вашем творчестве другие.  Какие испытываете ощущения, когда читаете или слышите мнение о себе?

— Я вчера получила чисто эгоистическое наслаждение, когда мне подарили книгу, в которой представлена Людмила Жоголь. Но, если честно, даже когда перечисляют все мои титулы, мне как-то дискомфортно. В прошлом году в Культурном центре в Москве  открывалась моя персональная выставка и хор грянул «Слава», была одна мысль: «Они что, с ума сошли?» Честно скажу, что многие искусствоведы не видят моих ошибок, а я их вижу.

— А разве художникам в широком смысле этого слова свойственно видеть свои ошибки?

— В ваших словах есть доля истины. Очень часто сталкиваемся с тем, что, чем менее талантлив человек, тем более он амбициозен, а значит, мало вероятности, что он адекватен по отношению к себе. А действительно талантливый человек всегда скромен.

— Согласны, что таланту нужно помогать, а бездарность пробьется сама?

— Нужно всем помогать, и посредственности в том числе. Но очень многое зависит от воспитания и культуры человека, его умения быть благодарным. Из своего личного опыта знаю, что бывает, помогаешь человеку в начале его творческого пути, а он через какое-то время даже не здоровается.

— И это Вас удивляет? Да это, к огромному сожалению, сегодня норма. Никем это не закладывается.

— А должны закладывать родители. Я убеждена, что дети — это визитная карточка родителей.

— У Вас за плечами большая и насыщенная жизнь. Можете выделить самый тяжелый и самый счастливый периоды?

— Самый тяжелый — военные и послевоенные годы, холодные и голодные институтские годы. А самые счастливые — пятьдесят два года с моим мужем. Все пятьдесят два.

— Раскроете секрет супружеского долголетия?

— Удивляюсь, когда становлюсь свидетелем ссор между супругами и взаимных оскорблений. Если бы мне муж сказал хотя бы раз «дура», я бы от него сразу ушла. Основа крепкой семьи — это большое уважение. Никогда не слышала от супруга даже повышенного голоса. Он был архитектором. По национальности — белорус. Взвешенный и спокойный. По всем вопросам всегда с ним советовалась. Однажды говорю: «Лёшенька, как лучше сделать: так или так?» А он думает, думает. Долго думает. Я снова: «Я за это время, что ты думаешь, тридцать раз уже повернулась вокруг своей оси». А он мне: «Ну двадцать девять раз ты повернулась бы зря!» Я это запомнила на всю жизнь.

Во-вторых, он очень любил дом, в котором все делал своими руками. Если бы вы видели его мебель! Ее можно было выставлять. Андрей, сын, в этом плане пошел в отца. И тоже, кстати, стал архитектором.

— Кто выручает в беде?

— Друзья.

— Предавали по жизни?

— Еще как!

— Удивляли?

— Еще как! Самое обидное удивляться, когда ты вкладываешь в человека, а он отворачивается. Вот это удивление!

— А что для вас главное в отношениях с людьми?

— Искренность.

— Были случаи, когда Вы людей не прощали?

— Не то, чтобы не прощала, но вот из списка вычеркивала. У меня особое неприятие вызывают бездарные люди, добивающиеся почестей. Очень раздражают мамы, чересчур опекающиеся своими детьми. Далеко за примером ходить не надо. Вступление в Союз художников. Я понимаю стать членом Союза, уже достигнув определенного художественного уровня, добившись каких-то творческих результатов, проведя энное количество персональных или коллективных выставок. Но когда юный талант учится на первом или втором курсе? И мамаши, которые хлопочут за своих детей, не могут не вызывать негатива. Да ваши дети в искусстве еще ничего не сделали. И сделают ли вообще, еще не известно. Кстати, Союз художников Украины постановил не принимать в свои ряды студентов.

Я никогда своего сына никуда не проталкивала. И не думаю, что поступала неправильно. Он сам решил пойти по стопам отца и избрал профессию архитектора. Так что у нас в семье было два дирижера искусства. Сейчас, к огромному моему сожалению, остался один.

— Архитектура и гобелены — совместимые понятия?

— Скажу даже больше. И фрески, и мозаика, и текстиль — все связано с архитектурой.

— Значит, быть только архитектором невозможно?

— Да ни один архитектор не может быть так называемым узким специалистом. Он должен владеть всеми возможными и невозможными профессиями.

Приведу один небольшой пример. Французский архитектор швейцарского происхождения, пионер модернизма, представитель архитектуры интернационального стиля, художник и дизайнер Ле Корбузье был не только прекрасным архитектором, который буквально изменив лицо Европы, но также создавал уникальные гобелены (к моему счастью, в Цюрихе, я засняла все его работы) и разработал… складную мебель, которой сегодня пользуемся мы все. К тому же был потрясающей личностью и талантливым публицистом.

— А среди украинских архитекторов есть достойные примеры для подражания?

— Преклоняюсь перед И. Заболотным. Считаю, что мне повезло поработать с замечательным архитектором Н. Ивановым, когда делали гостиницу «Киев». Помню, сделала эскиз по мотивам Леси Украинки. Он сказал: «Это красиво, но не то». И появился гобелен на тему украинской осени. К моему счастью, я всегда оставалась независимой.

— Как вам это удалось?

— Наверное, провидение. На вопрос, как я могла остаться в стороне от политики, я отвечала: цветами можно выразить все. Человек рождается с цветами, живет с ними, умирает… Возьмите мою Чернобыльскую серию. Мой первый гобелен назывался «Как не любить такую землю». В центре — подсолнухи, слева — люпин, справа — лен. То, что нас кормит. Следующим был «Горький цвет полыни». Страшный взрыв, а рядом — цветы полыни. Дальше — «Последний раз взлетая ввысь, мне крылья опалил Чернобыль», «И будет жизнь».

Моя дача была всего в сорока километрах от реактора. Во время  взрыва были там, но, конечно же, ничего не знали. Тогда ждали сына из Индии. Он, кстати, потом рассказал, что за границей услышал, будто бы Киева уже нет вообще! Наши друзья из Ленинграда «забросили» нас Финляндию на реабилитацию. Какая там красота! Если бы не несчастье, так бы никогда всего этого и не увидели. Я  бы сейчас с удовольствием еще раз туда съездила.

— Кому передаете свои навыки и знания?

— Возглавляю кафедру текстиля и моделирования в Институте Бойчука. Молодежь, к слову, очень интересуется гобеленом.

— Вы время от времени приезжаете в Москву, тут у вас крепкие связи с Музеем-заповедником «Царицыно», славящимся своей коллекцией гобеленов, среди экспонатов которой есть и ваши «Цветы Парижа».

— Москвичи в искусстве гобелена сильно рванули вперед.

— Чем это объясняете?

— Во-первых, гобелен сегодня востребован, а Украина в этом отношении замерла. В связи с критическим экономическим состоянием и низким уровнем культуры руководства страны.

— Какую роль в Вашей жизни сыграла Москва?

— Этот город дал мне путевку в жизнь. В Москве я защищала диссертацию. Здесь, в Культурном центре, было четыре моих персональных выставки. Первая — в 2000 году. Уверена, что обязательно будет еще что-то интересное.

— Из чего сегодня состоит жизнь Людмилы Жоголь?

— С удовольствием работаю с дипломниками. К слову скажу, что в 60-х годах я преподавала в этом же институте, только тогда оно было училище.

— Значит, дважды можно войти в одну реку?

— Можно. Только течение меняется. В середине прошлого века вода шла тихо, а искусство зиждилось на цитатности народного творчества. Сейчас же совершенно другое видение. Студенты изучают разные техники ткачества, батика, коллажа, создают проекты и изготавливают ткани разного предназначения — для одежды, интерьеров (гобелены, ковры, декоративные панно), выполняют эскизы текстильных изделий для фабричного производства, изучают композиционные приемы украинской народной вышивки и этнической одежды с дальнейшим их использованием в современных интерьерах и изделиях.

— Огромное спасибо за беседу и желаем Вам крепкого здоровья, чтобы продолжать творить, писать, учить студентов и проводить персональные выставки.

Ассоль ОВСЯННИКОВА-МЕЛЕНТЬЄВА. Фото автора.